Среди этих событий особое место занимает 15 марта 1917 года — в этот день император Николай II подписал манифест «Об отречении Государя Императора Николая II от престола Российского и о сложении с себя верховной власти».

Для российского народа фигура императора исторически была наделена особым символическим статусом. Институт самодержавия, сложившийся в течение нескольких веков, являлся традиционной государствообразующей основой России.

Зимой 1917 года произошел всплеск недовольства во всех слоях общества, приведший к радикализации общественных настроений и массовым выступлениям. Демонстрации и забастовки к концу февраля переросли в революцию с сооружением баррикад и применением оружия. Попытки подавить волнения и вернуть контроль над ситуацией в Петрограде не дали результатов.

Председатель Государственной думы М.В. Родзянко заявил, что сохранение династии возможно при условии передачи престола наследнику Алексею при регентстве брата Николая II – Михаила. На вопрос о желательности отречения Николая II положительно ответили все командующие фронтами (за исключением командующего Черноморским флотом адмирала А.В. Колчака). Получив ответы главнокомандующих, «хозяин земли русской» принял решение отречься от престола за себя и своего сына. На следующий день Михаил Александрович также отрёкся от престола.

Отречение императора означало конец эпохи монархии, обрушение доверия к старым порядкам и начало новой главы — революционного построения модели новой российской государственности и поиска пути к будущему. Этот момент стал испытанием российской идентичности, для которой необходимо было найти новые контуры оформления в государственных институтах и общественных отношениях, основываясь на переменах, происходивших в стране и в самом народе.
Русский художник А.Н. Бенуа описал свое восприятие исторического момента в дневнике:

"Происходит, шутка сказать, экзамен русскому народу!… Именно предвидится экзамен русскому народу, этой тайне, которая вот тут, под боком, точнее, которая окутывает нас со всех сторон и частями которой мы сами состоим, однако которую мы распознать не в силах: ни я, ни все мы, интеллигенты вместе взятые. Да и никто никогда не знал, что это такое «народ», а лишь ощущал как некий символ, причем делались чудовищные ошибки и в ту и в другую сторону. И вот эта-то тайна (даже оставаясь как бы инертной) явится теперь вершительницей не только наших узкорусских дел, но и судьбы всего мира!" (Бенуа А.Н. Дневник. Т. 2. 1916-1918).